Что значит не от мира сего? как понять не от мира сего? смысл

Что значит выражение ‘не от мира сего’?

Что значит Не от мира сего? Как понять Не от мира сего? Смысл

Выражение «не от мира сего» взято из Библии. В книге апостола Иоанна в 17 главе записана молитва, которую произнес Христос не посредственно пред тем, как его схватили и предали смерти. Поэтому из нее мы можем узнать о чем думал Христос в последние часы своей земной жизни.

Так, например, слова Иисуса из Иоанна 17:1,2 , показывают, что самое главное для него, это прославлять Бога.

Потом Иисус заверяет, что вечная жизнь для людей возможна, если только человек будет приобретать точные знания о нем (Иисусе Христе) и об его Отце(Боге) — Иоанна 17:3.

Важно, чтобы последователи Христа имели тесные отношения с Богом и с ним, то есть, смотрели на вещи их глазами, в том числе и на этот мир.

А что с этим миром не так, если они(ученики) должны быть от него отделенными?

Во-первых, под «миром» Иисус подразумевает все человеческое общество и оно уже возненавидело его и его учеников. «Мир возненавидел их» (Иоанна 17:14-16).

Во-вторых, Иисус напоминает, почему в большинстве своем люди ненавидят его настоящих последователей: «Я не прошу тебя взять их из мира, но прошу оберегать их от Злого».

По словам Христа этим миром правит Злой. «Злой» — это Сатана Дьявол, главный враг Бога, Христа, истины, и соответственно последователей Христа.

В-третьих, Христос говорит, что он сам не от этого мира, поэтому его ученики должны следовать его примеру: «Они не от мира, как и я не от мира».

Вывод: апостолы и другие ученики Христа живут в этом мире — человеческом обществе, и этим обществом правит враг Бога — Сатана. Поэтому им нужно оставаться отделенными от мира, и они не должны участвовать в его злых и безнравственных делах. Что это подразумевает?

А подразумевает это, то, что последователи Иисуса Христа должны быть отделенными, оставаться чистыми во всех отношениях, чтобы Бог мог принять их служение. То есть, не только говорить «Я верующий» или «Я верю в Христа» или «Я принял Христа», а показывать на деле, что ты смотришь на вещи как Христос и берешь с него пример.

Сказал Христос в этой же молитве, о которой мы говорим, что «Твое (Божье) слово есть истина» (Иоанна 17:17), значит настоящий последователь Христа будет относится к слову Бога Библии, как к святой книге. А если для человека Библия — святая книга, то и читать он будет ее каждый день, и жить по ее законам и принципам.

Эти законы и принципы будут влиять на всю жизнь человека, а не только на какие-то отдельные ее моменты.

Например, как христианин/христианк­а одевается.

  • Моя одежда показывает, что я христианка/христиани­н?
  • По моей одежде можно сказать, что я следую словам Христа быть не от мира? Или я ни чем от мира (человеческого общества с его нравами и понятиями об одежде) не отличаюсь?

И так настоящий последователь Христа, не важно женщина или мужчина, будет размышлять о любой области своей жизни. Это и означает «быть не от мира». Не выйти из мира, не наплевать на мир, а отличаться от мира, быть не как все, выделятся на фоне этого мира — в общем, «быть белой вороной в черной стае»!

Источник: http://www.bolshoyvopros.ru/questions/806483-chto-znachit-vyrazhenie-ne-ot-mira-sego.html

Неотмирность — значит оппозиция?

Церковь парадоксальна и антиномична: она не только Тело Христово, но и организация, и потому всегда есть опасность привнесения в нее стихий мира. Какие опасности подстерегают Церковь, заявившую о своем активном присутствии в обществе? Как христианам не перепутать неотмирность с озлоблением на «не наших» и гордостью мытаря, который не таков, как все?

Размышляет игумен ПЕТР (Мещеринов), настоятель Подворья московского Данилова монастыря в Подмосковье, сотрудник Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре, церковный публицист.

Игумен ПЕТР (Мещеринов)

— Что значит — «не от мира сего»? Христос говорит эти слова о Царствии Божием («Царство Мое не от мира сего»; Ин. 18: 36), но как это касается Церкви как земной общины?

Неотмирность Христова Царства в контексте Церкви можно описать следующим образом. Всякое явление мира сего чревато смертью. Все природное рождается, развивается до некоей полноты и умирает.

Имеет свой конец жизнь человека и общества; перестают существовать империи, отмирают социально-общественные формы; разрушаются произведения искусства и т. д. Все, что коренится в мире сем, подвержено страданиям, болезни и смерти.

Церковь — единственное явление на земле, вектор которого ровно обратен: не от рождения к расцвету, а затем к угасанию и к смерти, а через умирание и смерть (и смерть крестную) — к рождению в вечную жизнь.

Благодатью Христовой Церковь изымает человека из-под детерминированной власти стихий мира и уже в земной жизни поставляет пред Христом, переводит его существование из земного модуса в небесный, так что христианин уже здесь, на земле вкушает, точнее «предвкушает», «как сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13: 12), но вместе с тем совершенно реально — «Царство Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9: 1).

Под «миром сим» понимается, конечно, вовсе не прекрасно созданная Богом природа или человеческое естество; речь идет о повреждении человека, вызванного грехопадением.

Преподобный Исаак Сирин пишет: «…слово мир есть имя собирательное, обнимающее собою то, что называется страстями… Миром называется и состав собирательного имени, объемлющего собою отдельно взятые страсти.

И когда в совокупности хотим наименовать страсти, называем их миром; а когда хотим различать их по различию наименований их, называем их

страстями… И страсти суть следующие: приверженность к богатству; телесное наслаждение; желание чести, от которого истекает зависть; желание распоряжаться начальственно; надмение благолепием власти; желание наряжаться и нравиться; искание человеческой славы, которая бывает причиною злопамятства…» и прочие (Слово 2). Жизнь отдельного христианина, как и жизнь церковной общины, по аскетическому учению святых отцов, и должна представлять собой подвиг борьбы со страстями.

Помощь для этого подвига также дает Церковь, возвещая миру благовествование Христово. Те, кто на него откликаются и входят в Церковь, получают благодатные силы идти путем Истины и Жизни. Поэтому отношения Церкви с миром должны строиться, исходя из, скажем так, максимальной возможности проповеди жизни во Христе — и проповеди не только словом, но и делом.

«Методологии» же благовествования Евангелие уделяет большое внимание. «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10: 16), — говорит Господь.

Апостолы Христовы тщательно хранили себя от духа мира, и обратили они ко Христу человечество методами вовсе не мирскими. «…Мы могли явиться с важностью, как Апостолы Христовы, но были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими» (1 Фес. 2: 7).

«Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6: 3-10).

Мир противится и этому благовествованию, и самой жизни христиан: «в мире будете иметь скорбь» (Ин. 16, 33); «все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим. 3, 12). Но такой внешней вражды Церковь никак не должна бояться — «мужайтесь: Я победил мир» (Ин.

16: 33), говорит нам Христос.

А бояться нужно того, чтобы мирские начала не проникали в Церковь — «да не вкрадывается под видом священнодействия надменность власти мирския; и да не утратим постепенно и неприметно той свободы, которую даровал нам Своею кровию Господь наш Иисус Христос» (8 правило III Вселенского собора).

Сегодня Церковь после многих полуподпольных лет существования в России взяла курс на диалог с обществом, на свое активное присутствие в жизни общества. Грозит ли это ее «неотмирности»? В чем будет ее «неотмирность»?

— Сам по себе диалог с обществом Церкви нисколько грозить не может. Дело в характеристиках этого диалога.

Если Церковь, следуя вполне естественному импульсу «распрямиться» после гонений, восстановить свое значение и престиж, увлечется этим и перейдет некую черту, то диалог с обществом превращается в монолог; и вот это как раз очень грозит сущностной неотмирности Церкви.

Немало «внешних» людей воспринимают многие церковно-общественные действия как стремление навязать себя, «влезть в печенку». Пусть эти люди неправы; но тут-то и необходим диалог — а он порой подменяется действиями вполне мирскими: заставить, принудить через государство и т. п. Невозможно представить себе, чтобы ап.

Павел обращался к тогдашним властям для содействия в успехе евангельской проповеди… Необходимо также учитывать, что сегодня слова в очень сильной степени девальвированы. Лучший аргумент в диалоге Церкви и общества — пример чистой, нравственной евангельской жизни не только отдельных православных христиан, но и всей российской церковной общины; в этом и будет выявляться неотмирность Церкви.

— Часто говорят «не от мира сего» про чудака, выражаясь языком Достоевского — «идиота».

Насколько это близко евангельскому смыслу выражения «не от мира сего»? Церковь — это «церковь чудаков»? А как же деятельные батюшки, которые восстанавливают храмы-монастыри (машину бетона туда, две машины песка сюда, бригаду строителей из Молдовы, а дорогу обещал заасфальтировать депутат из облсовета и т. п.).

— Мало ли что говорят. Христианство «для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (1 Кор. 1: 18). На самом деле тот континуум неотмирности, в котором должен пребывать всякий православных христианин, — дело благодати Божией.

Если христианин в состоянии эту благодать воспринять — он обогащается и прочими Божиими дарами, и становится мудрым. И мудрость эта «сходящая свыше», она «чиста, мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна» (Иак. 3: 17).

Людям внешним это действительно может порой казаться «чудачеством»; но христианин, будучи именно мудр, поведет себя так, что люди нормальные это чудачество в конце концов не смогут не зауважать… А деятельности батюшек такая неотмирная мудрость не только не мешает, но и очень даже помогает.

«Неотмирность» — это значит жизнь по другим законам, нежели мир? Если у нас просто другие законы (как писал Тертуллиан: «другой чин подчинения», не кесарю, а Богу) — то чем эти законы принципиально отличаются? Ведь в Церкви все как у всех: есть каноны (законы-правила); кто их нарушает, того наказывают (ну не в тюрьму, а епитимья); есть и субординация и т. п. Евангельский закон — только для внутренней жизни христианина? В чем он выражается в Церкви как организации?

— Здесь нужно определить понятие «закон». Если говорить о законе как о неписаных стихиях жизни, то, безусловно, Церковь должна жить по совершенно иным законам, нежели мир.

Законы мира сего — «право сильного», власть, деньги, ложь, похоть, тщеславие, гордыня… Законы христианства — «перевернутая пирамида», по выражению архимандрита Софрония (Сахарова), когда «по тому узнают все», что мы — Христовы «ученики, если будем иметь любовь между собою» (Ин. 13: 35).

«…Цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий — как служащий» (Лк. 22: 25-26) — это полная противоположность отношениям, господствующим в мире.

Если же закон понимать как право, то здесь понятия Церкви и общества сходятся. В обществе право регулирует, по выражению Владимира Соловьева, низший уровень нравственности, как раз ограничивая наиболее грубые и злые проявления стихий мира сего.

В европейской христианской цивилизации, к которой принадлежит и Россия, право зиждется, помимо древнеримской традиции, на евангельской нравственности, почти две тысячи лет оплодотворявшей жизнь Европы (поэтому очень странно, когда православные пренебрежительно относятся к праву).

В Церкви право также регулирует внешние отношения членов Церкви, от которых (так же как и от субординации) никуда не деться, пока мы живем в этом падшем мире.

Что же касается соотношения Церкви как Тела Христова и Церкви как организации — то тут все зависит от цели.

Если цель церковной организации — дать людям в данных исторических, культурных, социальных и прочих условиях максимальную возможность жизни во Христе — то неотмирность прекрасно будет сочетаться с правом.

Если же видение церковной цели искажается — то этим открывается дверь для господствования в церковной жизни стихий мира сего.

Иногда «неотмирность» воспринимается как озлобленное противостояние миру: это чувствуется не только в борьбе с ИНН, экуменизмом и т. п.

Читайте также:  Что значит хлестаковщина? как понять слово хлестаковщина? смысл

, но и в таком подходе, что-де мы православные и будем потому ходить в кушаках, сарафанах, сюртуках, платках, все слова произносить на «церковный манер» и прочее. А тех, кто, скажем, красит волосы, любит современную литературу, живопись, музыку и т. п.

, — мы будем осуждать, потому что они «обмирщают» нашу «неотмирную» Церковь. Что можно сказать по этому поводу?

— Тут наличествует путаница, характерная для нашего времени. Большинство церковных людей под церковностью понимают сложившуюся сегодняшнюю православную субкультуру. «Субкультурность» церковного мировоззрения — одна из важнейших нынешних проблем. Церковь — вселенская; она обнимает собою не только пространство и время, но и все явления человеческой жизни без исключения.

В духовно-аскетическом плане вселенская церковность изгоняет из всех этих сторон жизни грех и страсти, привносит в них благодать Божию и благородство неотмирности, которая освобождает человека от связанности миром сим и делает его мудрым и искусным во всех своих действованиях.

Субкультурность же до чрезвычайности сужает этот вселенский горизонт и полагает, что христианская духовная и нравственная жизнь зависит от одежды, еды, тех или иных эстетических вкусов, национальных интересов или общественно-политических расположений.

Именно поэтому субкультурность на самом деле есть прямое порождение стихий мира сего, явление по существу языческое и на сто процентов посюстороннее. Где есть неотмирность, а следовательно, и подлинная церковность, там нет места столь выразительно описанной в данном вопросе субкультурности.

Христианство, как известно, «для иудеев соблазн, для эллинов безумие» (1 Кор. 1: 23). Современная западная культура — эллинская.

Когда мы поступаем, руководствуясь религиозными мотивами (подаем милостыню или мяса не едим почти два месяца) — для «эллинов» это безумие.

Но ведь есть и обратная сторона — хочется иногда почувствовать себя особенным… Если я весь такой православный, веду себя девиантно, как бы стараюсь подчеркнуть свою неотмирность — это та неотмирность, о которой говорил Христос?

— Современная западная (точнее — глобалистская) культура уже не эллинская. Эллинская культура — это святые отцы: Василий Великий, Иоанн Дамаскин, аскетические писатели.

(Кстати, то восприятие поста, какое мы имеем в нашей церковной жизни сейчас, вполне себе эллинское.

) Современная культура скорее «просвещенческая», упрощенная сравнительно с культурой древности, а тем более с великой культурной традицией Церкви.

А девиантное поведение — это практическое выявление субкультурности Церкви и прямо противоположно неотмирности; их мотивации совершенно мирские. Неотмирность вся — внутри, в сердце, в мотивациях, ценностях человека.

Кроме того, неотмирность благодатна и знает, как себя вести, чтобы не смущать и не «грузить» окружающих.

Неотмирность, повторю, мудра; а девиантность глупа (и в библейском, и в обыденном смысле этого слова), и выставляет эту свою глупость на всеобщее обозрение, добиваясь того, что из-за нас «имя Божие хулится у язычников» (Рим. 2: 24).

— Инаковость христианина миру часто понимается как то, что христианин всем должен, «как дурак»: прощать, как дурак, уступать, как дурак, всем служить, как дурак, тогда как весь свободный мир давно признал, что никто никому ничего не должен.

Мир на словах-то, может, и это признал, а на деле человек опутан долженствованиями мира с ног до головы. Он должен мыслить, чувствовать, смотреть, читать, слушать, потреблять только так, а не иначе, выглядеть, иметь престижную работу, машину, квартиру и т. д.

И это не писаные законы, а именно бесчеловечные и жестокие, как объятия дракона, стихии мира сего. А христианин как раз, вооружаясь неотмирностью, разрывает эти цепи, он свободен и мудр.

И он, по большому счету, даже и не заставляет себя «не позволить» все то, что общепринято, а разумно и свободно не желает принимать участия в стадном безумии, потому что вкусил лучшего.

— Не превращает ли неотмирность христианство в некий вид оппозиции? Не дает ли она повод считать других людей непросвещенными? И, с другой стороны, не выглядит ли в глазах «внешних», что у христиан «все не как у людей»?

— Христианство — не оппозиция в политическом смысле. Но оно всегда — критично: в отношении самого себя, мира и проявлений его падшести с евангельской, нравственной и духовной точки зрения.

Критика эта — не просто брюзжание по поводу и без повода, но видение в свете благодати Божией правды жизни, и личной, и общественной. И это видение действительно делает восприятие христианина не таким, «как у людей».

Но так как это восприятие возможно только «вместе с Богом», по благодати, то оно исключает презрение, превозношение и осуждение какого бы то ни было человека.

У христианина и не должно быть «все, как у людей» — только не в субкультурной, а в нравственной и духовной области. Христиане должны быть «светом мира» и «солью земли» и жить так, чтобы у людей становилось так, как у христиан; «чтобы все видели наши добрые дела и прославляли Отца нашего Небесного» (см. Мф. 5, 13-16).

Вся беда как раз и заключается в том, что в церковной нашей повседневности у нас по большей части вот именно что «все, как у людей»…

Дмитрий РЕБРОВ, Ирина ЛУХМАНОВА

Источник: http://www.pravmir.ru/neotmirnost-znachit-oppoziciya/

Не от мира сего. вселенная в детских глазах

С ней не сюсюкают. Ее сторонятся. Она необычная, не такая, как все дети. В ее недетском взгляде – Вселенная, которая держит на расстоянии. «Маленькая старушка!» — говорят про нее одни. «Слишком серьезная», — говорят другие. «Не от мира сего!» — говорят третьи.

А она не понимает, отчего они не понимают… Большие вопросы уже волнуют ее ум… Как это – у Вселенной нет конца? Мурашки по коже… А как все устроено? Разве не интересно проникнуть вглубь, узнать все до конца? Что может сравниться с этим бесконечным желанием познать? Новое платье? Радость до завтрашнего утра… Торт к празднику? Съеден и забыт…

Но эти сны, когда что-то маленькое безуспешно пытается слиться с чем-то большим, не забываемы… Волнуют и пугают… И заставляют задавать вопросы и искать ответы. Как справиться маленькому существу с таким давлением неизведанного – один Бог знает. Во всяком случае, для взрослых девочка со звуковым вектором загадка. И как ее воспитывать – загадка вдвойне.

Не от мира сего

Не от мира сего. Трудное детство

У звуковой девочки по-любому трудное детство.

Немного легче, если у мамы тоже есть звуковой вектор, и она воспитывает ее через понимание своих свойств – так же равнодушна к материальному миру, его незатейливым радостям, так же стремится к познанию и не ставит целью сделать из своего ребенка «настоящую женщину». А какая она – настоящая женщина в глазах большинства? Добрая, веселая, любящая, открытая, красивая. В общем, кожно-зрительная самка, которая нравится всем без исключения.

Но в девочке со звуком нет таких свойств. Она любит тишину и одиночество, что в детстве, может быть, не всегда проявляется столь ярко, потому что либидо (жизненная энергия) еще очень сильно, заставляет много двигаться. Но наигравшись, она забирается на подоконник и смотрит в звездное небо. И тогда ее не трогайте – она вся в своих таких недетских мыслях.

А еще она очень много читает, и сердце замирает каждый раз в предвкушении новых открытий. Перед ней раскрывается новый, большой мир, так не похожий на тот, в котором она живет. Она чувствует какой-то неявный зов, но не распознает, откуда он и к чему он призывает. И от этого ощущает пустоту и тоску.

В школе она часто одинока – одна-две подруги, которым интересен ее философский подход к жизни, и все. Они, бывает, способны слушать часами ее рассуждения, но не способны понять, отчего она такая странная.

 Не от мира сего…Остальные жизнерадостные и компанейские члены коллектива ее не принимают, а часто даже выбирают объектом для третирования.

Умная девочка не вызывает уважения в детском коллективе, напротив, становится объектом для насмешек.

Не от мира сего

С ее же стороны тоже нет интереса к тому, о чем шушукаются девчонки. Звук подавляет сексуальность. Созревает она поздно, и отношения полов ей пока непонятны. Она и мастурбировать начинает только из интереса, чтобы познать себя и свое тело. Но в целом, влечение низкое, особенно если снизу кожный вектор.

А все эти подростковые ухищрения и вовсе ни к чему. Она едва замечает, во что одета. «А чего это ты не красишься?» — спрашивают девчонки. «А смысл?» — спрашивает она.

Конечно, она не может не попадать под влияние большинства, и от того, что не чувствует в себе таких желаний, испытывает дискомфорт.

Как говорится: «Не от мира сего, но тоже любить хочу!» Как же ей помочь адаптироваться к миру?

Не от мира сего. Как воспитывать звуковую девочку

Звуковая мера находится в самом начале своего развития. Даже мужчины со звуковым вектором, у которых за тысячелетия существования человечества наработана видовая роль (это лучшие умы человечества – философы, писатели, поэты, математики, физики), в настоящее время имеют колоссальные ненаполненные звуковые желания.

Что же говорить о женщине, которая начала проявлять свою социальную реализацию только каких-то 100 лет назад? Конечно, она отстает в интеллектуальном плане от мужчин и находится в таком состоянии, когда общество еще до конца не принимает ее новую роль, а по-старому она жить уже не может.

Таких, как Мария Склодовская-Кюри или Марина Цветаева, пока мало. Их единицы.

Однако теперь мы имеем возможность с детства увидеть задатки ребенка и не пытаться их переделать в угоду общественным стереотипам. А стереотипы эти, во многом, еще таковы, что умных женщин не любят, что женщина должна сидеть дома и заниматься детьми.

Но если родители видят, что в девочке с ранних лет проявляется склонность к познанию, размышлениям, глубокому проникновению в суть вещей, нужно понимать, что в ней проявляется доминантный звуковой вектор и что нужно научиться наполнять его, иначе последствия могут быть ужасными.

Подростковый суицид, наркотики, половая распущенность – вот то, что грозит звуковой девушке, выходящей в жизнь без малейшего понимания своей роли в ней.

Надо понимать, что в ней изначально не будет интереса к хозяйству и семье, поэтому пытаться учить ее женским премудростям практически бесполезно.

Если ее звуковой вектор будет наполняться, она естественным образом научится минимально обслуживать себя. Она даже будет заботиться о семье, но это не будет ее приоритетом.

Акцент необходимо делать на развитие свойств сосредоточения и формирование мощного абстрактного интеллекта. Все будет зависеть от того, к чему девочка проявит интерес.

Не от мира сего

Если родители не будут препятствовать ее стремлению к тишине и размышлениям, то этот интерес довольно скоро даст о себе знать. Очень хорошо, если девочка захочет заниматься в музыкальной школе.

Классическая музыка наилучшим способом помогает ей сосредотачиваться снаружи. Интерес к таким предметам как физика или математика до сих пор считается редким среди девочек, но, тем не менее, и такое бывает.

Его необходимо поддерживать, если таковой имеется.

Изучение языков, литературное творчество, компьютерные технологии – вот те области, в которых женщина со звуковым вектором может наилучшим образом реализовать себя.

В целом, воспитание звуковой девочки мало чем отличается от воспитания мальчика со звуковым вектором, но родителям придется преодолеть бОльшее количество стереотипов.

Часто звуковые профессии не рассматриваются как женские, и родители не пускают туда девочек, считая, что создают им лучшую судьбу. Однако нереализованный звук никогда не даст им жить спокойно.

Не от мира сего. Наивысшая реализация

Сейчас ситуация такова, что даже реализованный в профессии звук уже не наполняется этим.

Мы активно познавали материальный мир, прислушиваясь к его вибрациям, стараясь угадать, что стоит за ними, но пока так и не смогли услышать это.

В чем смысл жизни? Зачем создан этот мир? Кто Я в этом мире? Эти вопросы как раз и волнуют человека со звуковым вектором, и пока он не приблизится к ответу на них, его жажда к раскрытию бытия останется неутоленной.

Однако сейчас есть системно-векторная психология, которая позволяет найти ответы на звуковые вопросы. Мы начинаем понимать, что путь к познанию мира лежит через познание психического человека, и сосредоточение на состоянии ближнего, ощущение его желаний как своих собственных дает наибольшее наполнение звуковому вектору.

Мы начинаем видеть то тайное, что было скрыто от нас, силы, действующие за материальным. И с определенного возраста, где-то после 6 лет, с ребенком уже можно говорить о том, как устроен мир, как действуют законы природы. Конечно, на его уровне, но понемногу доводить до него информацию.

А потом привести на тренинг, и тогда можно будет не бояться того, что звуковой вектор вашего ребенка останется ненаполненным и приведет к большим проблемам в жизни.

Не от мира сего

Наивысшей реализацией для звукового вектора в настоящее время является познание психического. И к этому нужно готовить девочку со звуковым вектором. Тогда в будущем она своей развитостью, своим сильным желанием к духовному будет подталкивать звукового мужчину к более активному познанию смысла жизни, способствуя переходу человечества к новой духовной эре.

Читайте также:  Что значит ящик пандоры? как понять открыть ящик пандоры?

Статья написана с использованием материалов тренинга по системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

Поделитесь этим с другими:

Источник: http://xn—-7sbfghublmqkebkluk6dzkk.xn--p1ai/sistemno-vektornaja-psihologija-jurija-burlana/ne-ot-mira-sego-vselennaya-v-detskix-glazax/

Быть в миру, будучи не от мира сего

Отрывок из первой главы книги А. Х. Алмааса «Elements of the Real in Man» («Элементы настоящего в человеке»). Перевод с английского Елены Сенькиной под ред. Марины Калдиной. Публикуется впервые в журнале «Эрос и Космос».

Суфии говорят: «быть в миру, будучи не от мира сего». Эта фраза может иметь много значений. Значение зависит от ситуации и от вашего собственного развития и способности понимать. Быть «в мире, будучи не от мира сего» — вопрос ориентации. Я буду говорить о некоторых значениях этой фразы и вы получите лучшее понимание того, что мы делаем здесь.

Когда ребенок рождается, он почти Сущность или чистое Бытие. Его сущность не такая же, конечно, как  у развитого или реализованного  взрослого.  Это детская сущность — неразделенная, как бы свернутая.

Когда ребенок растет,  личность  начинает развиваться через взаимодействие с окружением, особенно с родителями. Так как многие родители идентифицированы (то есть отождествлены) со своей личностью, а не со своей  Сущностью, они не могут распознать или поощрять Сущность ребенка.

После нескольких лет Сущность забывается, и вместо Сущности теперь здесь личность. Сущность замещена различными идентификациями. Ребенок идентифицируется с одним или с другим родителем, с тем или иным переживанием и с различного рода представлениями о себе самом.

Эти идентификации, переживания и представления начинают объединяться и структурироваться как личность. Ребенок, и, затем, взрослый верит, что эта структура и есть его истинное Я.

Сущность была с самого начала и до сих пор здесь. Хотя мы ее не видели, не признавали и даже отвергали и ранили различными способами, она все еще здесь. Для того, чтобы защитить саму себя, она ушла в подполье, прикрылась. Прикрытие и есть личность.

Нет ничего плохого в том, чтобы иметь личность. Вы должны иметь ее. Вы не можете выжить без нее. Однако, если вы принимаете личность за то, кем вы в действительности являетесь, тогда вы  искажаете реальность, потому что вы — не личность.

 Личность создается из прошлого опыта, идей, представлений и идентификаций, или отождествлений.

У вас есть потенциал, чтобы развить настоящую индивидуальность, Личную Сущность (которая отличается от личности, которая прикрывает потерю Сущности), но этот потенциал блокируется тем, что мы называем нашим эго, нашим приобретенным чувством идентичности.

Если человек думает, что он есть эго, то есть результат идентификаций, идей, прошлых опытов, тогда о нем говорят, что он «не в мире, но мотивирован им» (not in the world, but of it). Он не осознает, кто он действительно есть, — свою сущность. Это трудно понять до тех пор, пока вы не начнете осознавать вашу собственную сущность, по крайней мере, время от времени.

Эго, или чувство эго-идентичности, замещает то, что мы называем истинной идентичностью, и личностью в целом, замещает нашу Сущность. Личность — это заместитель, самозванец. Мир является одинаковым и для Сущности, и для личности, но способ, которым видится мир — разный. Человек, который «не в мире, но мотивирован им», ориентирован на личность, а не на Сущность.

Давайте приведем несколько примеров того, как идентификация с вашей личностью искажает реальность и приводит к страданию.

 Давайте возьмем тему утверждения себя в мире как независимого, самостоятельного человека, сильного, успешного, занимающего свое собственное место под солнцем. Это то, что сильно беспокоит многих. Почти каждый хочет быть таким.

Это может быть целью, которая исходит из сущностной ориентации или же личностной ориентации. И это большая, большая разница.

Самоутверждение в мире и стремление быть независимым означает выстраивание своего персонального аспекта Сущности. Это внутреннее достижение. Это приходит из очень глубокого желания реализовать то, кто вы действительно есть.

 Быть тем, кто вы действительно есть, означает быть свободным от всех идентификаций из прошлого, которые создали ваше ложное чувство идентичности; это не зависит от того, что вы делаете в мире. То, что вы делаете в мире, может быть выражением того, кто вы есть, но это не определяет вас.

Когда вы есть ваша Личная Сущность, вы имеете истинное чувство идентичности, и чтобы вы ни делали, это будет иметь сущностную ориентацию. Вы обычно думаете, что работа, которую вы выбираете, какую бы то ни было — садовника, психиатра, мамы — дает вам ощущение того, кто вы в действительности есть.

Но это означает, что вы идентифицируетесь с тем, что вы являетесь частью мира. И это означает искажение реальности.

Обычно, когда человек начинает работать над собой, у него нет представления о том, в чем разница между выборами, которые мотивированы личностью, и выборами, которые мотивированы Сущностью.

Он может думать, что когда он делает одно, а не другое, он может лучше оставаться собой, но у него нет ясного руководства, понимания того, что есть что.

Человеку не только не хватает этого руководства, но более того, в результате эго-идентификации он верит в то, что его личность побуждает его делать, и страстно защищает свой выбор. «Это я. Это то, кто я есть. Это лучшее из того, что нужно делать».

Каждый раз, когда вы спрашиваете у него про планы на будущее или про его представления о том, кем он, по его мнению, является, он чувствует угрозу. И любое сомнение насчет этих структур означает возможность разрушения всех его верований.

В нашей работе, которая называется алмазный подход (Diamond approach), мы говорим, что стремление личности к независимости и идентичности в действительности является искаженным отражением желания получить или почувствовать определенный аспект Сущности — то, что мы называем  личным аспектом.

Это часто описывается в суфийских сказках, таких как «Принцесса Драгоценная Жемчужина» или «Бесценная Жемчужина». Многие сказки — это сказки про то, как принцесса — Личная Сущность — освободилась из тюрьмы, что, конечно, означает освобождение из тюрьмы личности, от того, что является ложным в нас.

В других сказках разыскиваются бесценные драгоценности, что означает поиск Личной Сущности.

Как применить фразу «в мире, будучи не от мира сего» к этой ситуации? «Быть в мире, будучи не от мира сего» означает, что вы продолжаете делать то, что вы делаете.

Вы продолжаете заниматься своей карьерой психиатра, садовника, мамы и так далее, но вы всё время помните, что это только отражение чего-то ещё, и что на самом деле ваше самое глубинное желание — это проявить некую часть себя. Таким образом, основное усилие направляется на понимание этой части себя и проявление ее.

Если вы живете таким образом, это правда, что вы живете в мире, но ваша мотивация иная. Вы не мотивированы миром. Ваша цель не в том, чтобы быть психиатром, мамой или садовником. Ваша цель — найти бесценную жемчужину, вашу Личную Сущность. Если вы психиатр, вы можете быть награждены одной наградой за другой, если вы юрист, вы можете стать прокурором.

Тем не менее, вы по-прежнему будете чувствовать нереализованность, если вы не найдете жемчужину. Вы будете вынуждены делать больше, пробовать больше, доказывать больше. Вы можете потратить свою жизнь, прилагая усилия для достижения больших и лучших результатов.

Постарайтесь правильно понять, о чем я говорю. Я не говорю, что вы не должны заниматься тем, чем вы занимаетесь. Я не говорю, что вы должны сидеть дома и думать о том, что же это за бесценная жемчужина.

 Я говорю о том, что что бы вы ни делали — это искажение реальности до тех пор, пока вы не ориентированы к Сущности и не реализовываете Личную сущность. В связи с тем, что ваша личность  искажает реальность, это и может указывать на то, что же является реальностью.

Чтобы понимать это, вы можете начать видеть, какую правду в вас это отражает.

Правильно говорить «в мире, будучи не от мира сего», а не жить «не в миру». Когда вы «в мире», вы не медитируете на какой-то горе, не живете в монастыре. Вы действительно живете тем, чем живет мир.

 Ваша жизнь — это приключение, и что бы вы ни делали в мире, это не является сутью вашей жизни, а просто является котлом для переплавки руды в золото. Когда вы ощутите самого себя как Личную Сущность, для вас перестанет иметь значение то, что вы делаете. Вы станете выбирать то, что будет увеличивать и усиливать ваше реальное я.

Вы не сможете испытать чувство окончательной наполненности до тех пор, пока вы не соединитесь с этой сущностной частью себя. Ничто другое не может занять это место.

Давайте возьмем другой пример: вопрос того, как быть с кем-то, оставаясь при этом независимым. Часто вам кажется, что для того, чтобы быть в отношениях, вы должны жертвовать частью себя, искать компромисс.

А что, если вы не хотите этого делать? Что, если вы хотите иметь близкие или интимные отношения, любить и быть любимым, и продолжать оставаться самим собой без компромиссов? Как вы можете быть «в мире, будучи не от мира сего» в этом примере? Чтобы ответить, нам  сначала нужно понять кое-что о природе взаимоотношений.

Ключевая потребность иметь интимные любовные отношениях — это желание повторить определенные взаимоотношения, которые у вас были в раннем детстве с вашей матерью.

Когда вы были ребенком 4 – 5 месяцев от роду, вы были в состоянии, которое называется «симбиотический союз». В этом состоянии вы были в сущностном слиянии с вашей мамой. Там не было чувства «я есть я» и «ты — это кто-то другой».

Там было тотальное, неразделенное соединение с прекрасными, приятными, теплыми, растворяющими ощущениями.

Когда вы думаете о том, что вы хотите в отношениях, вы обычно считаете, что хотите быть так близко, чтобы как бы не было уже двух отдельных личностей.

 Вы ощущаете настолько глубокое желание раствориться в другом человеке, без границ, что здесь уже не стоит вопрос о двух любящих друг друга людях, существует только состояние любви. Это состояние напоминает пруд — прекрасный, золотой пруд — он как мёд, через который светит солнце.

Это золотая матка. Вы чувствуете безопасность, защиту, растворение. Ваше тело — это само удовольствие, ваших мыслей не существует.

Так как у нас был аналогичный опыт с нашей мамой в нашем младенчестве, мы верим очень глубоко внутри, что для того, чтобы получить это состояние снова, мы должны быть с другим человеком. Для этого мы ищем подходящего человека. Но то, что мы на самом деле ищем — это то ощущение слияния, то золотое, растворяющее чувство.

Как мы можем иметь это и не мотивироваться миром? Необходимо понимать, что состояние полного слияния, полного исчезновения в растворяющем удовольствии — это состояние Сущности. Вам не нужно быть с кем-то ещё, чтобы иметь это.

 Вы можете проживать этот аспект Сущности сами или с вашим котом, с пледом, с вашей машиной, с другим человеком — со всем, чем угодно. Наше убеждение, что нам нужен кто-то ещё для того, чтобы испытывать чувство золотого слияния, очень сильное.

«Если бы я только мог раствориться в твоих руках, если бы ты просто любил меня, все было бы прекрасно». Вы считаете, что найдя другого человека, вы это получите. Для большинства людей легче испытывать состояние слияния с кем-то ещё, потому что они убеждены, что наличие кого-то ещё является условием, чтобы почувствовать это состояние в себе.

 Но на самом деле мы просто ищем определенный аспект Сущности. Итак, в этом случае, быть «в мире, но не от него» не означает, что вы должны забыть об отношениях, удалиться в пещеру или на Северный полюс и сливаться там с айсбергами. Если вы не хотите этого делать — прекрасно, в действительности это не имеет значения.

Что имеет значение? Что бы вы ни делали (не важно, в отношениях вы или нет), вам нужно смотреть внутрь себя и выяснять, что мешает вам прожить ту часть вас, которая может чувствовать слияние и растворение независимо от того, с кем вы или где вы.

Желание этого сущностного состояния относится не только к взаимоотношениям с партнером, но также и к желанию иметь детей; люди хотят этого состояния слияния с ребенком.

Также, когда люди ищут прекрасные ландшафты или что-то подобное, то что они в действительности хотят, так это чувствовать слияние с тем, что вокруг них, и они считают, что для этого они должны выполнить те или иные условия.

Итак, отношения могут быть котлом для обнаружения определенной золотой сущностной субстанции внутри.

Я привел два примера, которые очень тесно взаимосвязаны. Первый пример имеет дело с независимостью, желанием быть самим собой, и рассматривает вопрос идентичности — личного аспекта  Сущности.

Другой пример имеет дело с отношениями, и обычно рассматривает конфликт между желанием быть независимым и испытывать слияние, которое часто заставляет вас чувствовать так, как если бы вы потеряли свою идентичность.

Если вы обратите внимание на то, что происходит в вашем мире, что является искаженной версией истинного состояния дел, вы сможете понять, что на самом деле здесь есть. Ваша карьера, интересы и отношения важны, но они важны постольку, поскольку они ведут вас к глубокому пониманию самого себя. В противном случае, они не имеют значения.

Ничего нет более важного, чем то, кто вы есть, и это демонстрирует следующая история.

Обстоятельства все время менялись для Хакуина. В одно время он выглядел хорошим. В другое время плохим.

Это не имело никакого значения для него. Ничто не меняло того, кем он был на самом деле. Тот, кем он был, оставался тем же. То, что случалось вокруг него, не имело значения. Он до сих пор тот, кто он действительно есть.

Ваша сущность очень разумная, очень щедрая. Она подбрасывает вам конфликты так, чтобы сталкиваясь с ними, вы нашли что-то, что вам нужно знать.

Ситуация, которую вы получаете, совершенна по времени, месту, по тому, кто в нее вовлечен, и относительно ваших способностей и способностей людей вокруг вас, каждой детали. Ситуация такова, что если вы действительно попробуете понять ее, вы поймете что-то о вашей сущности.

Ситуация дается вам не для того, чтобы вам было трудно. Вам будет трудно, если вы будете смотреть только на проявление этой ситуации, видеть конфликт сам по себе как трудность. Если вы смотрите на это с точки зрения эго, идентификаций, вы будете страдать и продолжать страдать.

Но если вы  увидите то, что вы упали навзничь и вы страдаете, потому что споткнулись о то, что было на вашем пути, то тогда вы захотите узнать больше о том, что же это было, узнать больше об этом препятствии.

Читайте также:  Что значит финита? как понять финита ля комедия? значение и смысл

Мы смотрим здесь на препятствия, которые вы приносите, чтобы работать с ними в группе. Мы разбираем их, анализируем их, исследуем, откуда они пришли в терминах вашего детства и ваших отношений и вашей жизни в мире сейчас. Из этого материала мы в конечном счете получаем реальный и драгоценный металл или драгоценность, спрятанную внутри. Вот поэтому весь материал был здесь.

Вы надеетесь, что работая над вашим вопросом, касающимся независимости, вы в итоге станете независимым, вы будете в состоянии поддерживать самого себя, зарабатывать много денег, делать то, что вы хотите, и все такое. Это всё правда, но это не самые главные факторы. Самый важный аспект работы над любым вашим вопросом заключается в том, чтобы что-то внутри вас развивалось.

Все остальное придет без усилий.

Продолжение: Окончание главы

Примечания

Источник: http://eroskosmos.org/being-in-the-world-but-not-of-it/

Епископ Михаил (Грибановский). «Вы не от мира сего» (Ин. 15: 19) / Православие.Ru

Епископ Таврический Михаил (Грибановский; 1856–1898) – архипастырь, просветитель, духовный писатель. Его книга «Над Евангелием» (первое издание – СПб., 1896; впоследствии не раз переиздавалась) – сборник эссе-размышлений о Священном Писании.

Это не богословские толкования текста, епископ Михаил пишет о том, как сопрягаются евангельские слова с нашей жизнью – обыденной жизнью каждого человека, – побуждая строить ее по Христовым заветам, «творя добро в себе и других».

Написанные в конце XIX века, более ста лет назад, эти размышления удивительно современны и актуальны для нас, христиан века XXI.

Предлагаем читателям одну из глав книги «Над Евангелием» епископа Михаила (Грибановского).

    

Наше призвание не здесь, на земле, наша родина и наша цель там, в том мире, к которому призвал нас Господь. Этой мыслью мы бываем иногда склонны оправдывать наше невнимательное отношение к тому, что нас окружает, и нашу холодность к тем людям, с которыми мы живем.

Ею мы воспитываем в себе и то мечтательно-беспредметное настроение, при котором мы помещаем наше небо где-то в пространственно-недосягаемой дали и совершенно оторванно во всех отношениях от нашей земной жизни. Мы готовы чуть не с телескопом в руках отыскивать тот мир, куда мы вдруг будем перенесены по таинственному мановению свыше.

С высоты далеких небесных перспектив, в мнимом величии как бы обитателя имеющей в будущем появиться отдаленной планеты, мы в самом лучшем случае лишь снисходительно смотрим на ту маленькую сферу деятельности и на тот уголок природы, которые предстоят нам в нашей наличной жизни.

Люди, не сочувствующие Церкви, пользуются этим, чтобы указать на церковное учение о той жизни как на какой-то темный и беспредметный мистицизм.

Так ли это? И правы ли мы?

Мы, христиане, не от мира сего. Но это не значит, что наш мир где-то отсюда за миллиарды верст, где-то за бесконечными звездными мирами. Совсем нет. Он внутри нас же самих, в окружающей нас природе, на всяком месте, в каждой душе.

Он отделяется от нас не внешними далекими пространствами, а лишь поверхностью той же самой жизни, которая на этой же земле со всех сторон охватывает нас.

Его свет и дыхание непосредственно близки нам; они обвевают меня из внутренней глубины духа сию минуту, вот здесь, на этом месте, где я пишу, в моей же собственной душе, которую я сейчас чувствую, из-за этой же вот природы и обстановки, которая в настоящий момент окружает меня.

Стремиться из этого мира в тот не значит нестись и рваться куда-то в беспредельную звездную даль, в неизвестные пространства солнц и созвездий. Нет, это значит просто войти внутрь того, что находится в нас самих и кругом нас.

В моей душе, какова бы она сейчас ни была, все же просвечивает нечто высшее, благороднейшее и святое, хорошие мысли, чувства и желания, та же душа, но только в более совершенной и прекрасной форме бытия.

Идти туда, к тому просвету, осваиваться с тем, что открывается через него, вживаться в его атмосферу, ткать из нее свои жизненные нити – это и значит идти в тот небесный мир, к которому мы призваны Господом.

В моем теле много дурного, но и в нем, в его Богом созданной форме, в волнах его жизненной энергии, чувствуется высшая красота, высшее благо бытия, отблеск чистого счастья жизни.

Низводить свой дух и свое сердце в эту благороднейшую стихию своего собственного тела, в это совершенство его идеальных форм, заключенных в нас же, вдыхать в себя только чистейший аромат жизни, веющий в ее гармонических проявлениях; напрягать и собирать свое жизненное внимание только в эту утонченную светлую область своего же телесного самоощущения, никак не распуская себя и не давая разливаться грубым волнам похоти, не поддаваясь внешним и внутренним дисгармоническим влияниям, одухотворяя и просветляя каждое свое жизненное движение, – все это и значит идти в царство не от мира сего.

Епископ Михаил (Грибановский)Кругом меня природа, вот на этом клочке пространства, который обнимает мой глаз. Если я небрежно пробегаю по ней своим сознанием или грубо внешне отношусь к ней, то она ничего особенного для меня не представляет: я или прохожу мимо нее, или внешне пользуюсь ею, или истребляю ее.

Но стоит мне с любовью, с цельным чувством и сознанием, по-детски, по-Божьи, не разбегаясь во все стороны, а всецело отдаваясь ей, вглядеться в нее – и каждый листок деревца, каждый крохотный цветочек, каждая былинка, травка вдруг засияет для меня такой лучезарной райской красотой, обдаст меня таким теплом и светом жизни, таким изяществом каждого изгиба и каждого тона, что мне откроется воочию рай… Что это значит? Откуда такое чудное превращение? Очень просто: мы проникли внутрь того, что ежедневно видели извне; мы своим цельным чувством ощутили ту цельную жизнь природы, которую постоянно дробим своим рассеянным внешним сознанием; мы в созерцании любви отдались на миг беззаветно вот этому деревцу, этому цветку, вместо того чтобы эгоистически думать, нельзя ли срубить одно и сорвать другой. Одним словом, в этот чудный миг природа осталась та же, но мы вошли в тот просветленный божественный мир ее бытия и ее форм, который заключен в ней же, но которого мы, по рассеянности и грубости, доселе не замечали… Стараться отдавать свое глубокое и цельное внимание всему окружающему нас живому, всему около нас существующему, всякой былинке и вещи, входить своим умиротворенным сердцем в то светлое и прекрасное бытие, которое проникает во все и отражается во всем, – созерцать все в Боге, отказавшись от себя, – это значит идти в царство не от мира сего.

Мы не от мира сего; но это не значит, что мы отвернулись от этой природы, глядим в какую-то пустоту, во что-то темное и совершенно неизвестное. Нет, тот мир есть лишь просветление, утончение и одухотворенный расцвет этого. Мы смотрим на то же, на что смотрят и другие, но видим в нем тот мир, который для других пока остается скрытым. По видимому в мертвом – для нас трепещет внутренняя духовная жизнь; в немом – для нас звучат небесные глаголы; в случайном и механическом – нам открывается чудный смысл и высшая разумная красота. Можем ли представить себе, что говорил незаметный цветок – лилия – сердцу и очам Господа, когда Он всю славу Соломона повергал пред нею ниц?

И этот открывающийся духовно мир красоты и высшей жизни – не иллюзия, не фантазия поэта. Он есть, он реально существует за теми же формами, за той же природой, которая окружает нас.

То, что для поэтов мира сего только идея, мечта, то, в еще более просветленном виде, для христианина не от мира сего – высшая реальная действительность, в которой он живет, которая скрыта для телесных очей и нечистых сердец, которая не выразима грубым человеческим языком и не представима бледными земными красками.

Мы не от мира сего. Это, однако, не значит, что мы должны внутренне чуждаться тех людей, с которыми сводит нас действительная жизнь, и мечтать о других существах, которые более подходили бы к нашему идеалу. Да, мы должны быть как можно дальше от всего худого и в нас, и в других; наш долг – бороться с этим неустанно и беспощадно.

Но ведь это худое и есть то, что отчуждает людей друг от друга и производит между ними вражду и нестроения. Удаляясь этого, христианин именно уходит из этого стихийного мира, где люди – взаимные враги, в тот мир, где они могут быть друзьями и братьями. Но этот мир не в мечтательной выси фантазии, а как раз в той же самой среде и в тех же самых людях, среди которых мы живем.

Как бы они ни враждовали меж собой, они все же чувствуют, что в них есть некоторый высший мир добрых чувств: любви, истины, благожелания и самопожертвования. Извне и по инерции страстей они ведут жестокую взаимную борьбу, но внутри они не могут не чтить общей единой святыни всех, которая невидимо и неслышимо проникает самую глубину их грешных душ.

Вот в этой-то действительной святыне действительных окружающих нас людей и есть «тот» мир, в котором мы должны жить как христиане.

Люди мира сего думают, что эта святыня – только одна мечта, только несуществующий идеал: что она только в личной фантазии и в благих порывах каждого и ничего действительно властного и сущего из себя не представляет. Она скрашивает эту тяжелую и прозаичную жизнь своими грезами, но сама только греза и не более. Умер человек, развеется тело – и греза исчезает как туман.

Христианин своим духом непосредственно переживает реальность этой святыни. Он чувствует, что этот мир любви и гармонии уже существует, уже есть в глубине духа в каждом из окружающих, только нужно захотеть и суметь войти в него.

Он сознает, что это не его только создание, не его только благой порыв, а более, гораздо более объективная и вечная действительность, чем все другое, видимо предстоящее нам.

Он проникает до той внутренней глубины, где враждующие вокруг него люди сошлись им самим неведомыми корнями своего духовного бытия и погружены в благодатный мир Небесного Царствия.

Этот мир внутри их, но только так глубоко и за столькими, сотканными часто ими же самими, покровами и масками, что они не знают его хорошо и не чувствуют всей красоты и силы его вполне реальной жизни. Христианин видит его и идет к нему.

Христианин должен всецело жаждать этого внутреннего царства. Но это не значит, что он должен быть поэтому косно недеятельным или праздно мечтающим в этом мире. Благодатная жизнь неба открывается для нас по мере свободного просветления земли.

Делать душу и тело свои чистыми и святыми, возводить окружающую нас природу к ее совершеннейшим формам; просветлять всю сферу данной нам конкретной жизни, животворить ближних тем дыханием, которое мы сами получаем свыше; передавать им ту радость, ту благодать, которая охватывает нас; открывать в них небо, которое открылось в нас; отдавать им свою жизнь, чтобы она возродилась и зацвела в них – короче, подражать Христу, апостолам, святителям и мученикам – вот самый верный и надлежащий путь к царству не от мира сего.

Таким образом, верующий в «то» царство входит в самое внутреннейшее общение с окружающими его людьми, хотя часто и неведомо для них. Не помимо их он ищет того неба, к которому призван, а в них же и через них же. Он идет к тому миру через деятельное общение с ближними этого мира, будь оно в сфере мысли, дела или невидимой молитвы и любви.

То, что может казаться уединением христианина, только видимость. Он ближе к своим ближним, чем сами ближние между собой и к самим себе. Он не мечтает, а реально живет в том действительном мире, который скрывают от нашего духа наши земные мечтания.

Его царство «не от мира сего» – не в туманной дали времен и пространств, не в отвлеченной пустоте измышлений и призраков, как у земных поэтов и мыслителей, а сейчас, в этот миг, на этом небольшом пространстве, в этой среде, между этими ближними.

Он сквозь них же, в их собственной глубине, видит просветленный чудный мир того царства всякой красоты, жизни и гармонии, который всегда обнимает их, но в который они никак войти не могут, неудержимо скользя по блестящей поверхности этого мира в развертывающийся пред ними ряд грандиозных внешних перспектив. Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17: 21).

Источник: http://www.pravoslavie.ru/108063.html

Ссылка на основную публикацию