Врагу не сдаётся наш гордый варяг — откуда выражение? значение и смысл?

Врагу не сдаётся наш гордый «варяг»… — литературная россия

Врагу не сдаётся наш гордый Варяг - откуда выражение? Значение и смысл?

На дворе век Интернета, но рука не поднимается выбросить старые номера «Лит.России». Всё равно что выбросить кусок жизни. Как ни крути, а работа в писательском еженедельнике, говоря высоким штилем, – самый яркий, самый значимый этап в моём профессиональном и духовном самоопределении.

В журналистской профессии я с 1972 года. А первую мою заметку напечатали в городской газете «Дзержинец» 19 октября 1965 года.

Я учился в десятом классе и по заданию редакции написал про скромную женщину, вдову фронтовика, Аграфену Ивановну Вахотину, которая всю жизнь проработала на Чернореченском химзаводе. За свой многолетний труд она получила две медали и орден.

Но как приехала по вербовке в 1931 году, так и жила в деревянном бараке, в тесной коммуналке, где, кроме неё, ютились ещё четыре семьи. Весной, перед окончанием школы, случайно встречаю мою героиню на трамвайной остановке. «Вы меня помните?» – спрашивает.

Честно говоря, в юношеском эгоизме я уже подзабыл этот эпизод. «А мне после вашей статьи, – так уважительно назвала Аграфена Ивановна мою заметку, – отдельную квартиру дали».

Вот это, я понимаю, сила печатного слова. Потому-то и рвались в журналистику. Зато потом, попав в штат областной молодёжной газеты, сполна испытал на себе нестерпимо жёсткие рамки, в которых держали прессу. Хошь не хошь, но выдавай по определённым лекалам заточенные строчки.

Особливо тогда, когда с очередной речью к народу обращался «дорогой Леонид Ильич». На каждый чих генсека надо было срочно готовить «отклики с мест» – от молодых учителей, слесарей, полеводов, животноводов. Тот самый «одобрямс», который проел все печёнки.

Не выдержал – написал заявление «по собственному желанию».

Устроился художником-декоратором. Но в провинциальном театре такая рутина и топь болотная – едва ноги унёс. И что же?.. Из огня да в полымя.

Переехал из Дзержинска (который сегодня славен не столько «большой химией», сколько именами Эдички Лимонова и Олега Дерипаски) в столицу и по протекции хорошего товарища попал в журнал ЦК ВЛКСМ «Молодой коммунист». А здесь идеологические заморочки ещё более жёсткие и изощрённые.

Были, конечно, и отрадные моменты: командировки по стране, интересные встречи. Но и тут держи ухо востро. Помню, сопровождал двух болгарских коллег в поездке по Русскому Северу. В Вологде, в Союзе писателей, хорошо посидели с местными литераторами, среди которых был и Василий Иванович Белов. Наутро поехали на машине в Ферапонтово смотреть фрески Дионисия. Мои болгары всю дорогу рта не закрывали, без устали сыпали анекдотами про Живкова, про Чапая. Дай-ка, думаю, и я позабавлю честную компанию. И рассказал анекдот про Брежнева. Причём такой, где Леонид Ильич выступает в весьма выигрышном свете – утёр нос президенту США Ричарду Никсону.
Возвращаюсь в редакцию. Вызывает меня наш главный, Зорий Грантович Апресян, седовласый красавец-мужчина, эстет, оратор, непревзойдённый знаток Маркса. «Как съездил?» – «Замечательно, – говорю. – Везде так радушно встречали. Ребята довольны». «А какие анекдоты ты там рассказывал?». Я опешил: откуда он знает? «Источником информации», оказалось, был четвёртый из тех, кто ехал в машине, – лысоватый, с наметившимся брюшком, инструктор обкома, «свой парень», который громче всех хохотал после каждого рассказанного анекдота. «Благодари Бога, что позвонили мне, а не в ЦК комсомола», – по-отечески пожурил Апресян. Пронесло! Меня не уволили, но такие уроки даром не проходят. Помимо собачьей благодарности начальнику, в душе поселяется страх быть выброшенным на улицу с «волчьим билетом», когда тебе перекроют доступ в любую редакцию и останется путь либо в кочегарку, либо грузчиком в магазин. После подобных встрясок никакая цензура не нужна – ты уже сам себе цензор и не позволяешь себе никаких вольностей ни в мыслях, ни в словах. Более того, привычка мыслить по заданному шаблону становится вторым «я», которое поневоле заслоняет твою истинную сущность. Куда бежать с подводной лодки? Ушёл из «Молодого коммуниста» в «Смену» – там те же «любимые» темы, те же требования. К середине 80-х замаячил новый выбор: или «Сельская жизнь», или «Правда». Выбрал «село», отдел культуры. ***

Над страной уже вовсю дули ветры перемен, а наша «Селяночка», по-крестьянски хитро присматриваясь, оставалась где-то на обочине, в стороне от «судьбоносных» дискуссий.

Так хотелось ввязаться в большую драку, а все силы уходили на то, чтобы разбирать деревенские кляузы и читать беспомощные вирши, малая часть которых печаталась в газете под рубрикой «Родники народные».

Слава Богу, была помощница – Лариса Тиграновна Мелик-Нубарова, удивительно тактичная женщина, профессиональный литератор.

Раз в месяц она появлялась в редакции, забирала с собой увесистую кипу «поэтических» писем, а взамен оставляла несколько листов с пригодными для печати строчками, в коих билась хотя бы струйка искреннего чувства. Никак не думал, что эта немногословная женщина так круто повернёт мою журналистскую стезю.

В один из её визитов я разоткровенничался, стал жаловаться на свою незавидную участь: дескать, надоело прозябать и т.д. Испытующе посмотрев на меня, Лариса Тиграновна спросила: «А не хотели бы вы работать в писательской газете?» Только тут я узнал, что она, наш внештатный литконсультант, – супруга Эрнста Сафонова, бывшего руководителя Рязанской писательской организации, который проявил редкую строптивость в «деле Солженицына». История эта наделала много шуму, стала роковой вехой не только для Александра Исаевича, но и для Эрнста Ивановича. С того злополучного дня Сафонов на долгие годы попал в глухую опалу – не выходили его книги, лишь изредка удавалось пробиться с газетными очерками. И вот совсем недавно опальный писатель был назначен главным редактором «Литературной России». Не скажу, что я сразу ухватился за это предложение. При всех томлениях духа не очень-то хотелось покидать «Сельскую жизнь», у которой был 10-миллионный тираж, ради известного лишь в узких кругах еженедельника.

Всё решила первая встреча с Эрнстом Ивановичем. Без особого интереса повертев в руках мою только что вышедшую книжку с предисловием Леонида Жуховицкого, Сафонов прямо заявил, что ему нужны не писатели, а крепкие профессионалы-газетчики.

«Мы хотим делать не альманах, каким была «Лит.Россия», а писательскую газету для всех». Предложил мне взять на себя вновь созданное подразделение – отдел писем и народной жизни. Отдел, где должна кипеть «злоба дня», куда будут стекаться все людские беды и обиды.

Как тут отказаться?..

***Может, это слишком, но свою работу в «Лит.России» я бы сравнил с процессом воцерковления, когда отравленный казённым атеизмом человек с трудом возвращается к своим национальным корням, к Православию. Так оно и было. Первые семь лет я рос в глухой деревне, читать и писать меня учили богомольные бабушки, и я наизусть знал самые важные молитвы. Зато в городской школе при своей деревенской старательности и всеядности тут же попал в водоворот пионерско-комсомольской активности и к концу учёбы был образцовым «гомо советикус», таким, какими были миллионы сограждан. Первые мои выступления в «ЛР» ничем не отличались от публикаций правоверной партийной печати. Так, в апрельском номере за 1990 год я выдал бойкую и, как мне казалось, весьма актуальную передовицу. Ждал если не аплодисментов, то хотя бы одобрения коллег. После редакционной летучки один из них обмолвился: «Вот ты говоришь «Ленин нужен перестройке», а перестройка Ленину нужна?» Конечно, уже не было того безоглядного поклонения – все мы по-новому переосмысливали прошлое. Но так не хотелось отдавать Ильича на растерзание кровожадным «демократам», которые с той же безжалостностью терзали страну. Тогда же в разгар разоблачительной истерии я предложил Сафонову защитить вождя мирового пролетариата от… Бердяева. Эрнст Иванович улыбнулся своей мягкой улыбкой и тихо сказал: «А надо ли?..» Внешне спокойный, даже флегматичный, Сафонов обладал твёрдым характером бойца. Евпатий Коловрат не по виду, а по духу. С его приходом «Лит.Россия» сразу оказалась в эпицентре яростной идейной и политической борьбы, которая развернулась в стране в конце 80-х – начале 90-х. Борьбы, в которой не так-то просто было найти своё место, понять, кто прав. Ведь горбачёвская «перестройка» с её пресловутой гласностью и плюрализмом внесла невообразимую сумятицу в умы. И сотрудники писательской газеты не были застрахованы от сомнений и ошибок, но «Литературная Россия» как боевая единица отличалась самостоятельной и независимой позицией. Недаром один учёный муж, узнав, где я работаю, искренне посочувствовал: «Вы же, как крейсер «Варяг», бьётесь в одиночку с целой армадой».

Да, мы ясно видели, где наши недруги. Сложнее было с друзьями и союзниками. Коммунистические «верхи», попав под колпак А.Н. Яковлева, оставались глухи к набатным призывам, которые звучали со страниц еженедельника.

Но всё же мы связывали определённые надежды с реформированием КПСС, воссозданием в её составе Российской компартии. В июне 1990 года на учредительном съезде Компартии Российской Федерации мне удалось пробиться через заградительный кордон к М.

Горбачёву и задать ему вопрос: «Как вы относитесь к «Литературной России»?» Генсек снисходительно проронил: «Читаю и размышляю». И это всё?!

Ещё более удручающее впечатление осталось от встречи с И.Полозковым, которого прочили в лидеры российских коммунистов. Незадолго до этого Иван Кузьмич с треском проиграл Б.Ельцину схватку за пост Председателя Верховного Совета РСФСР. Мы пили чай в цековском буфете, и мой собеседник – «народный заступник», «надежда России» – с потухшими глазами вслух (но не для печати) мечтал о спокойной жизни где-нибудь на пасеке у знакомого лесника.
Ещё раз мы встретились с Полозковым после партийного съезда, на котором он был избран первым секретарём ЦК Компартии РСФСР. Иван Кузьмич приободрился, обрёл привычную для себя аппаратную стойку и с невесть откуда взявшимся оптимизмом рассуждал о скорой консолидации «всех здоровых сил», о партнёрстве с другими общественными движениями за перестройку. Когда я выключил диктофон, Полозков опять как-то сник и начал жаловаться на происки анонимных противников, пытавшихся вбить клин между ним и Горбачёвым. Мы в «Лит.России» поняли (и жизнь подтвердила верность наших догадок): с таким лидером каши не сваришь. Хороший он человек, Иван Кузьмич, но, как говорила в одном фильме героиня Нонны Мордюковой, не орёл. *** Спектр патриотических сил в те годы был достаточно широк. «Лит.Россия» стала не только рупором патриотов, но и горячей поборницей их объединения. Однако настоящего единения «красных» и «белых», коммунистов и державников, несмотря на ряд серьёзных усилий, увы, не получалось. Русская соборность, о которой так много толковали в патриотических кругах, оставалась недостижимым идеалом. После убойной полемики, которая велась в прессе, в Верховном Совете, пришло, решили мы, время звать не на баррикады, а к созидательной работе ради России.

Между тем противостояние патриотов и «демократов» достигло такого накала, что ни о каком диалоге, казалось, не могло быть и речи. И всё-таки нам удалось провести такой диалог, причём на парламентском уровне.

В июньском номере 1991 года была опубликована беседа двух народных депутатов РСФСР – председателя кадетской партии, члена координационного совета «Демократической России» Михаила Афанасьева и одного из лидеров патриотов-государственников Николая Павлова.

Их спор о будущем Союза и России был настолько важен, что вычитывать вёрстку перед выходом газеты в редакцию прибыл высокопоставленный функционер «Дем. России». Депутаты спорили о проекте Союзного договора – подписывать его России или не подписывать? Вопрос, о который двумя месяцами позже споткнётся ГКЧП.

Читайте также:  Что значит бьёт значит любит? как понять бтёт значит любит? смысл

Не скажу, что эта публикация вызвала однозначную реакцию читателей. Иные подписчики «Лит.России» упрекали нас в том, что мы без боя сдаём газетную территорию «идейному противнику». Да, рецидивы баррикадного мышления глубоко укоренились в сознании.

Всякий раз, когда мы давали слово представителю какого-либо партийного направления, пусть и патриотического толка, это вызывало неудовольствие, а то и открытый демарш оппонентов. Так, однажды «по идейным соображениям» свой материал прямо из номера снял высоко чтимый нами публицист Сергей Георгиевич Кара-Мурза.

По его мнению, мы не очень-то почтительно отзывались о советской эпохе и роли коммунистов.

Об отношении к Компартии я уже говорил. Могу добавить: «Лит.Россия» – единственное издание, где в полном объёме опубликовано выступление Геннадия Андреевича Зюганова, на тот день – бывшего члена Политбюро ЦК КП РСФСР, на заседании Конституционного суда по «делу КПСС». Хорошо помню, при каких обстоятельствах этот материал появился в газете и какую роль сыграл тут главный редактор издания, которое к тому времени не раз получало «чёрную метку» от демократического агитпропа, вплоть до угрозы закрытия. *** Что скрывать, приходилось слышать и такое: дескать, «Лит.Россия» стала белогвардейской газетой. Подобные оценки появились после того, как Эрнст Иванович Сафонов в ходе писательских поездок за рубеж на свой страх и риск установил тесные контакты с русской эмиграцией первой волны – потомками тех, кто в годы Гражданской воевал в войсках Деникина и Колчака. Тогда же на страницах еженедельника печатались статьи, в которых братоубийственная бойня трактовалась не как триумф нового строя, а как трагедия народа.

И всё же главную лепту в актив «Лит.

России» вносили не эмигрантские авторы, а наши классики: Валентин Распутин, Василий Белов, Владимир Солоухин, Виктор Лихоносов, Юрий Кузнецов… Они, а также другие известные прозаики и поэты чаще выступали как публицисты или собеседники редакции. Мне выпала удача беседовать с Валентином Григорьевичем Распутиным. А вот «поймать» Василия Ивановича Белова, в ту пору народного депутата СССР, несмотря на все старания, так и не удалось.

В российской глубинке номера писательской газеты со статьями Вадима Кожинова, Игоря Шафаревича, Ксении Мяло, Эдуарда Володина передавали из рук в руки. Помимо обстоятельных статей и интервью, в газете были острые реплики, актуальные комментарии, умные письма читателей. О взлёте популярности «Лит.России» говорит тот факт, что подписной тираж еженедельника в начале 90-х вырос в четыре-пять раз. И если уж сравнивать «Лит.Россию» начала 90-х с крейсером «Варяг», то нельзя не подчеркнуть (ещё и ещё раз!) решающую роль нашего капитана – Эрнста Ивановича Сафонова. Как любой главный (а мне довелось работать не с одним главредом), он был диктатор – в том смысле, что твёрдо определял «курс корабля», направление «главного удара». Но в повседневном общении это был абсолютно порядочный и очень скромный человек. Мягкий, добрый, понимающий. Казалось, его нельзя было рассердить. Он прекрасно видел слабости сотрудников, но не помню случая, чтобы он кого-то отчитал или наказал даже за грубые прегрешения. Либерал… И это касалось не только трудовой дисциплины. В «Лит.России» работали и публиковались люди разных убеждений – здесь и в помине не было того идейного диктата, который характерен для иных «демократических» изданий. Была такая свобода творчества, о которой наши умученные партийными догмами интеллектуалы не смели и мечтать.

За эти годы до неузнаваемости изменились и страна, и мы, грешные. Но «Литературная Россия» времён Эрнста Сафонова навсегда останется школой профессионального мастерства, школой гражданского мужества. И разве для меня одного?..

Павел ЕМЕЛИН, член редколлегии, заместитель главного редактора «ЛР» с мая 1989

по февраль 1993 года

Источник: https://litrossia.ru/item/2649-oldarchive/

История создания песни «Варяг»

Оригинал взят у saga_zp в Дым Отечества. «Der «Warjag»     Когда людям страшно, когда охватывает отчаяние или через край льется смелость, они поют. Не знаю мнение по этому поводу врачевателей душ – психологов, я думаю, что это такая защитная реакция, особенно когда громко и когда все вместе.

Когда нужно выразить и поделиться тем, что там внутри и просится наружу. А песня – самый простой и понятный путь от сердца к сердцу.

     Одна из тех мелодий, которая приводит меня в трепет и от которой мурашки по всему телу – песня «Варяг», вообще-то ее полное название «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг» (потому что есть еще одна песня «Гибель «Варяга», первая строчка которой: «Плещут холодные волны…»)
Исполняет: КАПП им А.Александрова. Дирижер А. Александров, солист В. Глазов.

Первая военная запись. 1942 год.Для меня было большим открытием узнать, что автор слов и музыки не народ.Вообще история появления этой песни в том виде, котором знаем мы, весьма интересна.

Оказывается, слова были написаны австрийцем Рудольфом Грейнцем (Rudolf Greinz), впечатленного сражением у Чемульпо.

Вот, что писала петербургская газета «Русь» о событиях 9 февраля 1904 года:
Россия исполнилась гневом…Слух о гибели «Варяга» и «Корейца», к несчастью, подтвердился.К Чемульпо подошла целая японская эскадра и понятно, что один крейсер и небольшая канонерская лодка не могли бороться с такой эскадрой. Не могли… а все же боролись.

Когда у «Варяга» была сбита мачта, и получено серьезное повреждение в кормовой части — повреждение, вследствие которого начался пожар, «Варяг» отошел вместе с «Корейцем» на внутренний рейд.

Здесь наши моряки, верные своему старинному воинскому долгу, что «русские не сдаются», взорвали «Корейца», а «Варяг» — сгорел и затонул.<\p>

     25 февраля 1904 года немецкий журнал «Jugend» опубликовал стихотворение Рудольфа Грейнца «Der «Warjag» (Памяти “Варяга”).

Уже в марте оно появилось сначала в петербургском журнале “Море и жизнь”, а затем в в “Новом журнале иностранной литературы, искусства и науки”.

Были напечатаны и оригинал Грейнца, и русский перевод, сделанный Евгенией Михайловной Студенской (поэтесса и переводчица, закончила историко-философский факультет Санкт-Петербургского университета, жена профессора-германиста Ф. А. Брауна). Хотя просто переводом это назвать нельзя, скорее новое стихотворение по мотивам оригинала.

Потому как смысл в русской версии «Гибели «Варяга» в корне отличается от того, что вложил в свой текст австрийский поэт. Евгения Студенская вложила в немецкие строки русскую душу и русскую память о погибших героях-соотечественниках.

Можете сравнить сами:

Русский текст СтуденскойНаверх, о товарищи, все по местам!Последний парад наступает!Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,Пощады никто не желает!Все вымпелы вьются, и цепи гремят,Наверх якоря поднимая.Готовятся к бою орудия в ряд,На солнце зловеще сверкая!Из пристани верной мы в битву идем,Навстречу грозящей нам смерти,За Родину в море открытом умрём,Где ждут желтолицые черти!Свистит, и гремит, и грохочет кругом.Гром пушек, шипение снаряда,И стал наш бесстрашный, наш верный «Варяг»Подобен кромешному аду!В предсмертных мученьях трепещут тела,Вкруг грохот, и дым, и стенанья,И судно охвачено морем огня, —Настала минута прощанья.Прощайте, товарищи! С Богом, ура!Кипящее море под нами!Не думали мы еще с вами вчера,Что нынче уснем под волнами!Не скажут ни камень, ни крест, где леглиВо славу мы русского флага,Лишь волны морские прославят одниГеройскую гибель «Варяга»! Оригинальный текстAuf Deck, Kameraden, all' auf Deck!Heraus zur letzten Parade!Der stolze Warjag ergibt sich nicht,Wir brauchen keine Gnade!An den Masten die bunten Wimpel empor,Die klirrenden Anker gelichtet,In sturmischer Eil` zum Gefechte klarDie blanken Geschutze gerichtet!Aus dem sichern Hafen hinaus in die See,Furs Vaterland zu sterbenDort lauern die gelben Teufel auf unsUnd speien Tod und Verderben!Es drohnt und kracht und donnert und zischt,Da trifft es uns zur Stelle;Es ward der Warjag, das treue Schiff,Zu einer brennenden Holle!Rings zuckende Leiber und grauser Tod,Ein Achzen, Rocheln und Stohnen —Die Flammen um unser SchiffWie feuriger Rosse Mahnen!Lebt wohl, Kameraden, lebt wohl, hurra!Hinab in die gurgelnde Tiefe!Wer hatte es gestern noch gedacht,Dass er heut` schon da drunten schliefe!Kein Zeichen, kein Kreuz wird, wo wir ruh`nFern von der Heimat, melden —Doch das Meer das rauschet auf ewig von uns,Von Warjag und seinen Helden! Дословный переводНа палубу, товарищи, все на палубу!Наверх для последнего парада!Гордый «Варяг» не сдаётся,Нам не нужна пощада!На мачтах пёстрые вымпелы кверху,Звенящие якоря подняты,В бурной спешке к бою готовыБлестящие орудия!Из надёжной гавани — в мореЗа Отечество умереть.Там подстерегают жёлтые черти насИ извергают смерть и разрушения!Гремит и грохочет, и громыхает, и шипит.Тут нас поражает на месте;Стал «Варяг», верный корабль,Горящим адом!Вокруг судорожно дёргающиеся тела и страшная смерть,Кряхтенье, хрипы умирающих и стенания.Языки пламени развеваются вокруг нашего корабляКак гривы огненных коней!Прощайте, товарищи, прощайте, ура!Вниз в клокочущую пучину!Кто бы ещё вчера подумал,Что уже сегодня он там внизу уснёт!Ни знак, ни крест не укажет,где мы покоимся вдали от Родины,Однако море вечно будет рокотать о нас,О «Варяге» и его героях.

     

Источник: https://wartime-muzik.livejournal.com/5512.html

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», предыстория, история песни, памятные исполнения, песня

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг» — песня на стихи австрийского поэта Рудольфа Грейнца (в переводе Е. М. Студенской), посвящённая подвигу крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец».

Предыстория

Бой у Чемульпо

Варягъ Наверх вы, товарищи, все по местам! Последний парад наступает… Врагу не сдается наш гордый «Варяг», Пощады никто не желает. Все вымпелы вьются, и це…

Все видео

  • Понравилось 0
  • Не понравилось 0
  • Не по теме
  • Не работает

Во время Русско-японской войны крейсер русского флота «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» вступили в неравный бой против шести японских крейсеров и восьми миноносцев в районе бухты Чемульпо. Тяжело повреждённый «Варяг» вернулся в гавань, и, не имея возможности продолжать сражения, был затоплен собственной командой, а канонерская лодка была взорвана.

История песни

После подвига экипажа крейсера «Варяг» австрийский писатель и поэт Рудольф Грейнц написал стихотворение «Der „Warjag“», посвящённое этому событию. Оно было опубликовано в десятом номере немецкого журнала «Югенд». В апреле 1904 года Н. К. Мельников и Е. М. Студенская опубликовали переводы этого стихотворения. Причём у каждого из них был свой вариант. Перевод Е.

Студенской русским обществом был признан более удачным. И вскоре музыкант 12-го гренадерского Астраханского полка А. С. Турищев, принимавший участие в торжественной встрече героев «Варяга» и «Корейца», положил эти стихи на музыку. Впервые песня была исполнена на торжественном приёме, устроенном императором Николаем II в честь офицеров и матросов «Варяга» и «Корейца».

В. Н. Гуркович считает, что Грейнц был пацифистом и при создании стихотворения не стремился прославить подвиг русских моряков, но руководствовался желанием в гротескно-героическом тоне показать «порочность воспевания прикрытого лаврами убийства».

Известный в настоящее время мотив — смешанного происхождения; наиболее распространенная версия, что он является результатом взаимодействия, по крайней мере, четырех мелодий: А. Б. Виленского (его мелодекламация опубликована в марте 1904), И. Н. Яковлева, И. М. Корносевича и А. С. Турищева.

Песня стала очень популярна в России. Особенно её любили военные моряки. В годы Первой мировой войны из песни был удалён третий куплет, так как японцы в этой войне были уже союзниками.

В современной песенной практике песня обычно называется просто «Варяг»: так она озаглавлена и в популярных песенниках, и в аудиоальбомах конца XX-го века (см., например, CD «Митьковские песни. Материалы к альбому», 1996). А песня, которая раньше называлась «Варяг» или «Гибель „Варяга“», теперь чаще именуется по первым строчкам: «Плещут холодные волны…».

Замалчивание авторства Грейнца началось, вероятнее всего, с вступлением России в Первую мировую войну и ростом в связи с этим антинемецких настроений в обществе.

Читайте также:  Что значит тату звёзды на коленях? как понять звёзды на коленях?

Памятные исполнения

  • 29 октября 1955 года в Севастопольской бухте взорвался и перевернулся линкор «Новороссийск», погребя сотни моряков. Вспоминает ветеран Вооруженных Сил СССР, офицер в отставке М. Пашкин: «Внизу, в бронированной утробе линкора, замурованные и обреченные на смерть моряки пели, они пели «Варяга». На днище это не было слышно, но, приблизившись к динамику, можно было разобрать чуть слышные звуки песни. Это было ошеломляющее впечатление, такого состояния я никогда не испытывал. Никто не замечал слез, все смотрели вниз на днище, как бы стараясь увидеть поющих внизу моряков. Все стояли без головных уборов, слов не было».
  • 7 апреля 1989 года подводная лодка К-278 «Комсомолец» затонула вследствие пожара на борту после 6 часовой борьбы экипажа за плавучесть судна. Моряки, находящиеся в ледяной воде норвежского моря, прощались со своим командиром и кораблём, исполнив песню «Варяг».

Песня

Русский текст СтуденскойОригинальный текст ГрейнцаДословный перевод
Наверх, Вы товарищи, все по местам!Последний парад наступает!Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,Пощады никто не желает!Все вымпелы вьются, и цепи гремят,Наверх якоря подымают.Готовятся к бою орудия в ряд,На солнце зловеще сверкая!От пристани нашей мы в битву уйдем,Навстречу грозящей нам смерти,За Родину в море открытом умрём,Где ждут желтолицые черти!Свистит, и гремит, и грохочет кругом.Гром пушек, шипение снаряда,И стал наш бесстрашный, и гордый «Варяг»Подобен кромешному аду!В предсмертных мученьях трепещут тела,Гром пушек, и шум, и стенанья,И судно охвачено морем огня, —Настали минуты прощанья.Прощайте, товарищи! С Богом, ура!Кипящее море под нами!Не думали, братцы, мы с вами вчера,Что нынче умрем под волнами!Не скажет ни камень, ни крест, где леглиВо славу мы русского флага,Лишь волны морские прославят вдалиГеройскую гибель «Варяга»! Auf Deck, Kameraden, all' auf Deck!Heraus zur letzten Parade!Der stolze Warjag ergibt sich nicht,Wir brauchen keine Gnade!An den Masten die bunten Wimpel empor,Die klirrenden Anker gelichtet, In stürmischer Eil` zum Gefechte klarDie blanken Geschütze gerichtet!Aus dem sichern Hafen hinaus in die See, Fürs Vaterland zu sterben Dort lauern die gelben Teufel auf unsUnd speien Tod und Verderben!Es dröhnt und kracht und donnert und zischt,Da trifft es uns zur Stelle;Es ward der Warjag, das treue Schiff,Zu einer brennenden Hölle!Rings zuckende Leiber und grauser Tod,Ein Ächzen, Röcheln und Stöhnen —Die Flammen um unser Schiff Wie feuriger Rosse Mähnen!Lebt wohl, Kameraden, lebt wohl, hurra!Hinab in die gurgelnde Tiefe! Wer hätte es gestern noch gedacht, Dass er heut` schon da drunten schliefe!Kein Zeichen, kein Kreuz wird, wo wir ruh`nFern von der Heimat, melden —Doch das Meer das rauschet auf ewig von uns,Von Warjag und seinen Helden! На палубу, товарищи, все на палубу!Наверх для последнего парада!Гордый «Варяг» не сдаётся,Нам не нужна пощада!На мачтах пёстрые вымпелы кверху,Звенящие якоря подняты,В бурной спешке к бою готовыБлестящие орудия!Из надёжной гавани — в мореЗа Отечество умереть.Там подстерегают жёлтые черти нас И извергают смерть и разрушения!Гремит и грохочет, и громыхает, и шипит.Тут нас поражает на месте;Стал «Варяг», верный корабль,Горящим адом!Вокруг судорожно дёргающиеся тела и страшная смерть,Кряхтенье, хрипы умирающих и стенания.Языки пламени развеваются вокруг нашего корабляКак гривы огненных коней!Прощайте, товарищи, прощайте, ура!Вниз в клокочущую пучину!Кто бы ещё вчера подумал,Что уже сегодня он там внизу уснёт!Ни знак, ни крест не укажет,где мы покоимся вдали от Родины,Однако море вечно будет рокотать о нас, О «Варяге» и его героях.

Источник: http://www.cultin.ru/singles-vragu-ne-sdajotsya-nash-gordyjj-varyag

Песнь о «варяге» истории создания легендарного сочинения

?

А. АЗАРЕНКОВ

Перед вечно сияющей силою доблести,

над морской могилой,

— склоним непокрытые головы.

…27 января 1961 года в 00 часов 27 минут прервалась радиосвязь с дизельной подлодкой С-80 Северного флота СССР. Лодка затонула во время шторма.

— Они пели «Варяга»! — уверял меня капитан медслужбы В. Коваль.

[читать далее в Руском Вопросе]

Мы пили спирт вместе с остальными участниками «дезинфекции» С-80, и капитан готов был вцепиться в любого, кто усомнился бы в его словах. — Понимаешь, в кают-компании был накрыт стол… Они прощались. Они пели…» (из воспоминаний контр-адмирала Юрия Сенатского)1.*

Действительно, и нет никакого сомнения — задыхающиеся в отсеках опрокинувшегося линкора «Новороссийск» (1955) матросы и офицеры в преддверии неминуемой гибели пели «Варяг»; моряки с дизельной подводной лодки С-80 (1961), пели «Варяг»!!!

…Ещё в прошлом веке работая в Архиве Всероссийской Мемуарной Библиотеки Русского Общественного Фонда Александра Солженицына, мне выпала нечаянная радость, — ключ к истории создания и возникновения известнейшей и в то же самое время неизвестной песни, ставшей поистине неофициальным торжественным Гимном. Песня-восторг; песня-скорбь; песня-девиз: откуда же она взялась? Вам вряд ли кто внятно ответит на этот вопрос. Даже приблизительно! Однако, вернёмся к архивам…

Из неопубликованных мемуаров-воспоминаний Болычевцева Владимира Глебовича, относящихся ещё к дореволюционному периоду, где вспоминая свою гимназическую юность до 1 МВ, и среди прочего, — я отыскал сообщение.

На пожелтевших листах старой писчей бумаги читаю поразивший меня тогда текст:

«Из журнала то ли «Иностранная литература», то ли «Вестник Европы» мне стало известно происхождение слов песни «Варяг». Стихи были написаны немцем Шмидтом или похожей фамилией, а перевод сделан Студентской.

В журнале в двух столбцах напечатано это стихотворение. С одной стороны на немецком языке оригинал, а рядом – перевод на русский язык Студентской, что и подтверждается под русским текстом «перевод на русскийСтудентской».

Стихи начинались так: Aufs Deck Kameraden…» (ф. Р-154, стр. 45).

Эта скупая информация меня с тех пор заинтриговала и увлекла, — вследствие чего мы увидим прилагаемые выписки и цитаты.

Так как эта работа не является ни научным исследованием, ни легкомысленной романтической повестью – текст даётся кратко, сжато и скомпоновано, ибо расточительность мною не приемлема.

А эти записи были первоначально рассчитаны на узкий круг людей, родственно близких по духу и убеждению: для понимающего достаточно и немногого.

Художественность, «поэтичность» любой вещи заключается не в приглаженности… И, в нашем случае несмотря на разнородность и некоторую на первый взгляд несовместимость отдельных частей в жанровом отношении, не раскрытость в них общей четкой композиции и логической завершенности, все же главный смысл идеи, заложенный в каждой из частей конспекта, легко улавливается и додумывается.

Сама же история рождения песни и её жизнь похожа на хорошо запутанный детектив. Так таки имеются и другие официальные данные, к примеру, что стихи были напечатаны в «Рижском вестнике», 21 февраля 1904 года2.

Как бы то ни было, но песня известная как «Варяг»3, написана на немецком языке (и отпечатана готическим шрифтом), а только впоследствии переведена на русский язык, и стала поистине «нашей народной». Об этом аксиомой прописано, например, в журнале «Наука и религия»4.

(И, кстати, понять русскую душу, как никто, смог и поэт Николай фон Риттер. Его «Ямщик, не гони лошадей!» – вовсе не народная песня). Русские же моряки с немецкими фамилиями – не «штучный товар».

Иные сообщения лишь дополняют тему… Первая песня о крейсере 1-го ранга «Варяг» – «Плещут холодные волны, бьются о берег морской…» – появилась уже 17 февраля 1904 года, когда петербургская газета «Русь» напечатала эти стихи Я. Репнинского. Музыка к стихам Богородицкого.

Название: «Гибель Варяга». В журнале «Часовой» (1934, № 137-138, стр. 27) встретилась статья «На Варягѣ», подписанная «С. Т.». Выписка: «Эта песня, переложенная на музыку Цезарем Кюи, пелась во время русско-японской войны по всей России…».

Интересная, умная статья о крейсере и песне, со всеми куплетами.

[Remarque. Несколько лет спустя после написания общего текста, просматривая личные архивы, вдруг обнаружил в журнале «Часовой» (№ 272, апрель, 1948 г.) незамеченный ранее текст. В разделе «Незабытые могилы» (стр. 23) читаем, что Н. Репнинский (боковая ветвь князей Репниных) родился в 1877 г., будучи студентом факультета Восточных языков в С.

Петербургском Императорском университете, в первые дни после начала Русско-Японской войны он напечатал в газете «Русь» патриотическое стихотворение «Варяг», ставшее впоследствии популярной народною песнью… С 1909 по сентября 1917 г. состоит секретарём 1-го отряда С.

Петербургской Сокольской Дружины… Советский переворот застаёт его в Пятигорске, где по его почину возникают первые скаутские отряды… Уходит с Добровольческой Армией в Константинополь. Воспитатель и преподаватель «Русских Разведчиков» (НОРР), новейшая организация объявившая, что скаутское движение перетекло в интернационализм и масонство.

Организация измененила символику и униформу с лозунгом «За Веру, Царя и Отечество». Яков Николаевич (с 1943 г.) преподаватель в Русском Кадетском Корпусе Императора Николая II в Версале(с 1943 г.)]. На фото: Я. Репнинский.

В советских изданиях скудная информация, где самая «полная» об авторе такова:

«Биографические данные о Я. Репнинском не установлены. Высказано предположение, что этим именем подписал свое стихотворение Яков Николаевич Репнинский, служащий Государственного банка в Петербурге» {А. Шилов, Неизвестные авторы известных песен, М., 1961, стр. 34}.

Позже появился отличительный вариант песни (В сборнике Мантулина прилагаются ноты и текст Warship «Varyag’s [Viking] Last Fight, 1904. С незначительными мелодическими изменениями. Мелодика изломана в двух местах: во 2-й и 4-й akollade).

А, через несколько дней, 25 февраля, германский еженедельный журнал «Югенд» (№10) напечатал стихотворение баварского поэта Рудольфа Грейнца (иначе Грейтса, 1866-1942) «Памяти «Варяга», которое стало той самой знаменитой песней о «Варяге» – «Наверх, вы, товарищи, все по местам…», благодаря переводчице Елене или Евгении МихайловнеСтуденской.

Тут нельзя не сказать, что поэт, буквально пару недель до драмы у Страны Утренней Свежести, был несколько иного мнения… Относительно музыки к этой песне единого мнения нет: кто-то называет русские фамилии авторов (Яковлев или Корносевич), кто-то утверждает, что текст Грейнца ещё в Германии был положен на один из Бранденбургских маршей5. Ю.

Веремеев («Песни Русской Армии») сообщает, что «авторство мелодии песни принадлежит музыканту 12-го гренадерского Астраханского полка А. Турищеву». Был и другой перевод, Мельникова.

А немцы и сейчас поют:

Auf(s) Deck, Kameraden, all’ auf Deck!

Heraus zur letzten Parade!

Der stolze Warjag ergibt sich nicht,

Wir brauchen keine Gnade!

О теме заимствования здесь вспоминаются другие истории, когда австро-германский марш-прощание был во всю использован в РККА, без указания на первоисточник. К сожалению, название его не записал в своё время, но читатель без труда вспомнит фильм «Служили два товарища», где эта прекрасная, печально-бравурная мелодия звучит несколько раз (и как марш и как скорбь)…

Старый немецкий марш «Vor Paris», очень-очень похож на «Марш Гренадёр», Русской Императорской Армии. Музыканты говорят, что есть ещё использованная музыка немецких маршей. В добавление тут можно присовокупить, что песни «По морям по волнам» и «Раскинулось море широко», до 1917 года пели иначе, с чуть другими словами…

Во время прихода французской эскадры в Россию, французский марш Веттжа, стал позже известен у нас как марш «Кронштадт».

При всем том, вернемся к Русско-Японской войне. Немаловажную информацию мне передал Н. Л. Казанцев, лично знакомый с внуком русского моряка, ставшего ныне протодиаконом. Он (И.-Т.) пишет: «Думая о доблести Русской Армии и Флота первое, что приходит на ум это «безсмертный ВАРЯГЪ».

Даже знаменитый хор Красной Армии, говорят, никогда не сходил со сцены, не исполнив душущемящую песнь о Варяге. Героизм, или проще – самоотверженное чувство долга капитана 1-го ранга Руднева и всего экипажа хорошо всем известны.

Но, подвиг легендарного Варяга был повторен и другими, в частности не менее легендарным кораблем, крейсером 1-го ранга РЮРИКОМ, последним командиром которого, по старшинству, суждено было быть моему прадеду, контр-адмиралу Константину Петровичу Иванову-Тринадцатому тогда молодому 32-х летнему лейтенанту-артиллеристу К. П. Иванову-136, сменившему в бою погибших от ран командира капитана 1-го ранга Е. А. Трусова и старшего офицера…».

Читайте также:  Что значит kfc на сленге? как понять сокращение kfc? перевод и смысл

Пользуясь случаем, публикую уникальную информацию, присланную мне пензенским краеведом С. В. Мальковым:<\p>

«Владивосток. На днях ожидается доставка тел геройски погибших в Чемульпо моряков «Варяга». Готовится торжественные встреча и похороны в братской могиле» («Пензенские Ведомости». № 284 от 25 ноября 1911 г.).

*
Тут необходимо произнести горькую правду, какой бы она не была, ибо её сказать всё же придётся, и собственно, — почему молчать? Не будем закрывать глаза: слащавую политкорректность оставим в прошлом. Знамя – правда. Меч наш – слово. Не пресловутая «немчура» похерила7 нашу Славу.

То, большевики надругались над могилой командира крейсера В. Ф.

Руднева и сравняли её с поверхностью земли! А куда девали останки из Севастополя наших прославленных русских адмиралов Лазарева, Корнилова, Истомина, Нахимова? В 1934 году группа красноармейцев сбила Георгиевский крест с памятника матросам «Варяга» во Владивостоке.

А о песне, прежде «контрреволюционную по своему содержанию», «вспомнили», только когда предстояла война с Японией, в 1945 году8. Слова естественно подправили, что было тогда в порядке вещей. Многие дореволюционные песни были переделаны на новый лад. В прежние времена текст песни был таковой:

ВАРЯГЪ.

Наверх, о (вариант — «вы»), товарищи, все по местам!

Последний парад наступает

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает

Все вымпелы вьются и цепи гремят,

Наверх якоря поднимая (поднимают)

Готовятся к бою орудий ряды, (вариант — Готовьтесь к бою! орудия в ряд;

Готовые к бою орудья стоят)

На солнце, зловеще сверкая (сверкают).

Из (вариант — «на пристани») пристани верной мы в битву идём

(И с пристани верной мы в битву пойдём)

Навстречу грозящей нам смерти

За Родину в море открытом умрём

Где ждут желтолицые черти (в сборнике Мантулина: где нет ни защиты, ни тверди)

Свистит и гремит и грохочет кругом

Гром пушек, шипенье снарядов.

И стал наш бесстрашный и верный (гордый) Варяг

Подобьем кромешного ада (подобен кромешному аду)

В предсмертных мученьях трепещут тела…

Вкруг грохот и дым и стенанья (гром пушек, и дым, и стенанья)

И судно охвачено морем огня

Настала минута прощанья.

Прощайте товарищи! С Богом, ура!

Кипящее море под нами.

Не думали с вами (братцы) ещё мы вчера,

Что нынче уснём (вариант — «умрём») под волнами.

Не скажут (скажет) ни камень, ни крест, где легли

Во славу мы русского флага

Лишь волны морские прославят одни (вариант — «вовек» или «в веках»)

Геройскую гибель «Варяга».

В газете «Подмосковные известия» (2. 7. 1996), была опубликована статья Вадима Сукача «Лишь волны морские прославят одни…», где есть значимое приложение к теме. Ссылаясь на источник, старого русского эмигранта, фамилию которого не раскрывает, автор даёт такой старинный текстовой вариант:

Наверх, молодцы, поскорей по местам,

Последний парад наступает.

Врагу не сдается ваш гордый «Варяг,

Пощады никто не желает.

Развернуты флаги, лебедки гремят,

На баке канат выбирают.

И трубы запели — тревогу трубят,

Орудья на солнце сверкают.

Из гавани тихой мы в битву войдем

Навстречу грядущей нам смерти,

— За Веру, Царя и Россию умрем,

Держись, желтолицые черти!

И начался бой — закипело кругом,

Гром пушек, шипенье снарядов.

Весь борт опоясался беглым огнем.

Хватило бы только снарядов.

В ужасных мученьях трепещут тела,

Предсмертные к Богу взыванья,

Корабль наш не слушает больше руля,

Настали минуты прощанья.

Прощайте, товарищи! С Богом! Ура!

Кипящее море под нами.

Не думали, братцы, мы с вами вчера,

Что нынче умрем вод волнами.

Не скажут ни камень, ни крест, где легли

Защитники русского флага,

Лишь волны морские прославят одни

Геройскую гибель «Варяга».

*

Слава Русскому Флоту!

Слава Героям Морякам!

А. Н. Азаренков (Москва)

Примечания автора

Песнь о «Варяге»

Истории создания легендарного сочинения.

ЭТО ПОЛНЫЙ ВАРИАНТ

Впервые работа (в очень сокращённом варианте!) была опубликована в 2005 году.

Последующие правки: 2009-2010 гг.

1 Электронный ресурс. Режим доступа: http://taina.aib.ru/historical-events/submarine-c-80.htm, свободный. – Загл. с экрана.2 «Большой словарь крылатых слов русского языка», М. 2000 г., стр. 290.3 Бронепалубный Крейсер «Варяг» был спущен на воду 19. 10. 1899 г. Построен в Филадельфии, по заказу российского правительства… В 1907 году включён, после ремонта, в состав японского императорского флота под именем «Сойя». Надпись на корме «Варягъ» только закрасили! Последнее пристанище крейсера – у берегов Шотландии, с 1922 года.4 Подробнее: «Наука и религия» № 3, 2004 г., стр. 30.5 В ряде дореволюционных нотных изданиях авторами музыки этой песни назывался Н. Н. Яковлев, в других – И. М. Корносевич, «Родина», № 12, 2005 г., стр. 88 (там же ссылка на книгу А. В. Шилова «Неизвестные авторы известных песен», 1961 г. – Юрий Бирюков).6 Все офицеры Русского Императорского Флота писались с нумерной приставкой только арабскими цифрами и в таком варианте: пример — «Цветков 3-й Сергей». Лишь один моряк, Иванов-Тринадцатый, писался прописью:«…После окончания русско-японской войны лейтенант Иванов-13 был награжден орденом св. Георгия и представлен Государю Императору, пожелавшему лично поблагодарить его и в « воспоминании о столь знаменитом событии в службе » заменить порядковый номер » 13-й » и отныне писать « Тринадцатый » полной прописью, присоединив эту цифру к его, и его потомства, фамилии как неразрывную часть. Прощаясь, Царь-Мученик подарил круглые золотые карманные часы, с вылитым двуглавым орлом, знаменитой фирмы Бурэ, поставщицей двора Его Величества». Информация получена от потомка славного моряка.7 Похерить или захерить. Старинное морское выражение, в наше время не много изменившее суть. Проистекает от буквы «Х», которая читалась, по старой русской орфографии как «хер», а полное название буквы — «херувим». Командир, по известной ему причине, перечёркивал письменное прошение подчинённого по чину, — «крест-на-крест», то есть русской буквой «хер». Отсюда и народное выражение, которое ныне отчего-то считается не приличным.8 См. подробнее: «Родина» № 2, 2005 г., стр. 106. Из телевизионной передачи: Всеволод Руднев был похоронен на Родине, в селе Савинское, под Тулой. Только в 1992 г. на месте символической могилы героя был установлен бюст… В октябре 2007 г., дети Шарикова у памятника командиру крейсера Руднева украли цепи и якоря. руский вопрос

Источник: https://rus-vopros.livejournal.com/4531074.html

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»..

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»… [Nov. 16th, 2010|02:08 pm]

Виктор

Недавно Южная Корея передала России гюйс с крейсера «Варяг».Эту реликвию корейцы передали нашей стране на условиях аренды, возобновляемой каждые два года. Дело в том, что по корейским законам предметы культурного наследия нельзя насовсем вывозить из страны. Поэтому нашли такую приемлемую для обеих сторон форму.Гюйс был обнаружен японцами после подъема крейсера со дна бухты Чемульпо. Это означает, что гюйс скорее всего не был участником знаменитого боя, а по военно-морской традиции был поднят на носовом флагштоке уже после битвы, когда израненный «Варяг» вернулся на рейд Чемульпо и встал на якорь. Однако, оценив повреждения, В.Ф.Руднев принял решение — крейсер затопить, а канонерку взорвать, чтобы они не достались врагу. Совет офицеров поддержал своего командира. Так с поднятым гюйсом крейсер и был затоплен.И еще. Все, конечно, знают знаменитую песню — «Наверх, вы, товарищи, все по местам,Последний парад наступает.Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,Пощады никто не желает!…».Так вот автором слов этой песни считается …австрийский писатель и поэт Рудольф Грейнц.В феврале 1904 года в мюнхенском журнале «Югенд» было опубликовано стихотворение Грейнца «Der „Warjag“», послужившее первоисточником для русских переводчиков. Наилучшим был признан перевод Евгении Михайловны Студенской, опубликовавшей его в «Новом журнале иностранной литературы, искусства и науки» за апрель 1904 года. Музыку позднее написалкапельмейстер 12-го гренадёрского Астраханского полка Алексей Сергеевич Турищев. И песня стала … народной.Следует заметить, что журнал «Югенд» был антимилитарской и антиимперской направленности. Поэтому некоторые сегодняшние исследователи считают, что стихотворение Грейнца ««Der „Warjag“»» было эдаким памфлетом в стихах. Немецкий текст, украшенный экспрессивными прилагательными, носил довольно натуралистичный характер, дабы, возможно, показать всю абсурдность поступка тех, кто шёл на реальную смерть ради каких-то абстрактных идей. Кроме того, в журнале стихотворение помещено в соседстве с шутливыми и сатирическими материалами, безо всякого вступительного слова. Т.е. противник войны как таковой Рудольф Грейнц славил не подвиг русских моряков, как принято думать, а в гротескно-героическом тоне показал порочность воспевания прикрытого лаврами патриотизма убийства. Евгения Студенская, скорее всего, не уловила истинный авторский подтекст стихотворения. Она восприняла его как эпическое произведение, как реквием героям, павшим за Отечество. Это видение было для русской закономерно, так как оно отражало чувства миллионов русских людей. И Евгения Михайловна перевела текст в высшей степени мастерски, максимально близко к оригиналу, и в его русские строки вложила новую суть, русскую душу и русскую память о погибших героях-соотечественниках.Использованы материалы из статьи

http://www.commonuments.crimea-portal.gov.ua/rus/index.php?v=1&tek=80&par=74&l=&art=220

Comments:
From: balda_balda
2010-11-16 11:27 am (UTC)

(Link)

не устаю повторять:
— переводчиков надо душить в колыбели.

From: stroganov
2010-11-16 11:32 am (UTC)

(Link)

Кроме одного:-))Читаю его замечательный перевод «Книги имен» и кайфую…А что касается песни Варяг,то я не очень понимаю, почему автором считается Грейнц.

From: balda_balda
2010-11-16 11:39 am (UTC)

(Link)

а этого вообще — первым!—мне очень приятно это слышать. до чего же беспросветная книжка… какая-то смесь «шинели» и «процесса».—а про «врагуне сдается» у меня стишки когда-то были:- кто такая врагуня, которой сдается,не желая пощады, наш гордый варяг?и усладам каким крейсер с ней предается

там, на илистом дне, где так много коряг? etc.

From: stroganov
2010-11-16 11:43 am (UTC)

(Link)

:-))Этот вольный перевод ««Der „Warjag“»» наверное ближе к грейнцеву смыслу:-))А книжка, да. Я все думал, ну что мне этот текст так напоминает…Точно — Шинель+Процесс и мне кажется есть еще авторская ирония…Или переводческая? :-))

From: balda_balda
2010-11-16 11:49 am (UTC)

(Link)

ох, не знаю насчет иронии… ее, конечно, навалом, но уж больно хочется повеситься. я ее делал вдвое дольше обычного, хотя она не трудней других.
мастер, что говорить. вбивает по шляпку.

From: alexz1960
2010-11-16 12:48 pm (UTC)

(Link)

Виктор, ты просто «разрушитель легенд» какой-то… ;-))

From: _o_tets_
2010-11-17 12:53 pm (UTC)

(Link)

Очень интересно, спасибо.Но, почитав в интернете про Варяг, я понял, что всю жизнь имел превратное представление о том, что там, собственно, произошло.

Я думал, что, как и следует из песни, корабли были затоплены вместе с экипажем и именно в этом состоит главное геройство. Вроде харакири, чтобы не сдаваться в плен.

А если верить Вики и другим интернет-источникам, после боя корабли отошли в гавань, экипаж эвакуировался на иностранные корабли, а ко дну были пущены уже пустышки с трупами погибших в бою (30 погибших из 535).

Остальные благополучно вернулись в Россию, где были увенчаны.

From: stroganov
2010-11-17 01:42 pm (UTC)

(Link)

Да,похоже именно так и было.:-(
Но слова Студенской поправили реальность и миф стал былью:-)

From: stroganov
2010-11-19 11:04 pm (UTC)

(Link)

🙂

Источник: https://stroganov.livejournal.com/83235.html

Ссылка на основную публикацию